?

Log in

No account? Create an account
" Турин " (Москва)
ст. м.  “Октябрьское поле”
 ул. Народного Ополчения, 38 к. 1
тел. 943-6797

Самый большой выбор туристского снаряжения. Широкий ассортимент продуктов для похода (сублимированные: супы, бульоны, мясо, овощи, соки, напитки).
понедельник-суббота: с 10.00 до 20.00
воскресенье: с 10.00 до 18.00
без перерыва
"Мир Туризма" (Москва)
ст. м. "ВДНХ"  ул.Ростокинская, д. 8 (или) пр-т Мира, д. 186, стр. 2
тел: (499) 181-43-29, 181-49-33, 181-30-01

Специализированный отдел по продаже средств сплава (байдарки, каноэ, катамараны, каяки),  резиновых лодок, моторов и сопутствующих товаров (весла, гермомешки, насосы, спасжилеты, каски, гидрокостюмы, шкуры и запчасти для байдарок, клей.
понедельник-суббота: с 10.00 до 20.00
воскресенье: с 10.00 до 18.00
без перерыва
"Путник" (Москва)
ст. м. “Киевская”
 Украинский б-р, д. 8
тел. 243-3813

Снаряжение для альпинистов: карабины, страховочные системы, кошки, спусковые устройства, шнуры, веревки и т.д.
понедельник-суббота: с 10.00 до 20.00
воскресенье: с 10.00 до 18.00
без перерыва
"Турист" (Москва)
ст. м.. "Щелковская"
 ул. 9-я Парковая, д. 59-А
тел: 164-88-61

Большой ассортимент товаров для отдыха на природе и на даче. Кемпинговое оборудование, обувь, одежда, игры, гамаки и т.д.
понедельник-суббота: с 10.00 до 20.00
воскресенье: с 10.00 до 18.00
без перерыва
"Азимут" (Москва)
ст. м.. "Павелецкая"
 ул. Дубининская, д. 11/17
тел: 235-73-35

Традиционный ассортимент сети " Турин " - товары для туризма: рюкзаки, одежда, спальные мешки, товары для похода и активного отдыха. Все для ремонта снаряжения.
понедельник-суббота: с 10.00 до 20.00
воскресенье: с 10.00 до 18.00
без перерыва
" Простор - 2000 " (Москва)
ул. Авиамоторная, д. 18. Проезд до станции метро
"Авиамоторная", 50 метров от метро!

Время работы:
ежедневно с 10:00 до 19:30 без перерыва.
В туристический сезон (апрель-август) магазин работает
с 10:00 до 21:00 ЕЖЕДНЕВНО!
Тел.: (095) 362-2345, (095) 362-2070
Tуристическое снаряжение (Москва)
Рюкзаки, Палатки, Спальники, Коврики, Сумки.
В новом магазине "Экстрим". 1 этаж пав. А 7 "Курс +"
М. Речной Вокзал, Бесплатная маршрутка комплекса "Экстрим".
Тел.: 780-32-17, 112-57-97
Владимир.
Nova Tour (Москва)
Фирменный магазин:
Сокольническая площадь д.9а, торговый центр "Русское
раздолье", 2 этаж, павильон 201. (1 мин. от м. Сокольники, рядом
с магазином Зенит).
Время работы: ежедневно с 10-00 до 20-00
Телефон: (095)781-2918.

Гарантийно-сервисный центр,зал оптовой торговли:
ул. Пермская д11, стр.5
Время работы:
Будни с 9-00 до 17-30 (без обеда)
Тел./факс:
(095)741-3725

Бивак (частная фирма)
Игорь,
Палатки, рюкзаки, и приспособления к ним.
Можно взять на прокат.

Соотношение цена/качество - ВО!!
Ребята очень хорошие и честные, могут проконсультировать в выборе снаряжения (очень толково).
Обитают где-то в Давыдково. тел.: 445-90-75.

На Таганке: Бивак - (м.Марксистская / Таганская; (495) 911-38-71 ; ул.Александра Солженицына д. 17с7

Сеть магазинов "Сплав":

м. «Братиславская» ул. Перерва, д. 52    (495) 345-10-01
м. «Варшавская», «Каховская» Чонгарский бульвар, д. 24   (499) 658-25-80
м. «Войковская» пл. Ганецкого, д. 1, к/т «Варшава»   (499) 150-34-96
м. «Молодежная» ул. Ярцевская, д. 34 к. 1    (499) 140-67-39, 149-35-37
м. «Новогиреево» ул. Кетчерская, д. 16   (495) 375-70-70
м. «Проспект Вернадского» пр-т Вернадского, д. 64а  (499) 133-51-08
м. «Свиблово» ул. Снежная, д. 13 (499) 180-03-11
м. «Семеновская» Ткацкая ул., д. 4  (495) 963-00-52

Тема Спорт

tema-sport.ru

В общем, ничего особенного, небольшой магазин "с мира по нитке". Ассортимент среднего и верхнего ценового диапазона. Из одежды - много RedFox и Sivera, недорогая отечественная одежда OZONE, немножко испанской туристической обуви midlle-класса Сhiruca.
(495)604-42-26м.Тульская ТРЦ"РоллХолл" пав.129
(903) 735-58-08м.Черкизовская ТЦ"Глобус" пав.173

АльтТуризм

alturizm.ru

Небольшой магазинчик альпинистского и туристического снаряжения на метро Беговая (Хорошовское шоссе 48). Ассортимент - в основном бренды среднего и нижнего ценового диапазона - палатки и спальники Alexika и KSL, рюкзаки СИНТО и Red Fox, горелки и примуса Kovea. Из интересного - мощнейший ассортимент снаряжения для промальпа.

Сходил на фильм "Нелюбовь" режиссера Андрея Звягинцева (который в 2014 году снял фильм "Левиафан").
Фильм жизненный, хороший и нужный. Снят со знанием дела - ничего не высосано из пальца и ничего не притянуто за уши, в фильме нет ничего лишнего. Моя оценка - "пять с плюсом", за что можно поставить "минус" - я со своей стороны не нашел (да и не нужно искать).

Отметил, что в большинстве кинотеатров всего два сеанса в день на этот фильм, и очень часто в не самое удобное время - если в будни, то либо до окончания рабочего дня, либо после десяти вечера. Может потому что фильм кому-то показался не слишком удобным, чтобы стоило его активно пиарить и продвигать, а может потому что большую кассу выгоднее собирать на других фильмах.

Мне пришлось специально поискать кинотеатр в своем районе, где я смог посмотреть его в удобное для меня время (в пятницу вечером в 18:00), в ближайших ко мне кинотеатрах сеансы для меня были в неудобное время.

Заполненность зала - процентов пятнадцать-двадцать.
http://www.e-xecutive.ru/management/practices/1986710-kak-sdelat-pervyi-shag-na-amerikanskii-rynok

Как сделать первый шаг на американский рынок

Как сделать первый шаг на американский рынок

Если вы думаете, что в США все компании – супертехнологические, глубоко ошибаетесь.

1 июня 2016 года CEO digital-агентства R:TA Павел Гительман неожиданно написал пост, в котором сообщил своим друзьям, что находится в Америке, хочет за месяц найти контрактов на $500 тыс. и открыть офис в Калифорнии. Вызов был в том, что связей в Америке у него не было вообще, и он просил друзей помочь контактами. О том, каких результатов он добился в этой поездке, чем отличается американский рынок от нашего и какой первый шаг нужно сделать, чтобы начать бизнес в США, Павел рассказал корреспонденту Executive.ru.

Executive.ru: Как тебе пришла в голову эта мысль?

Павел Гительман: Со стороны я обычный парень, который добился определенного успеха. Но в тот момент, когда ты говоришь, что у тебя все нормально, на самом деле у тебя все стало плохо. Потолок.

Однажды я сижу, жду очередную встречу с клиентом. С очень важным, большим для меня клиентом. И понимаю, что я не знаю ответ на один вопрос: что я могу еще сделать, чтобы был новый качественный скачок? Я понимал, что моя компания вырастет на N десятков процентов в этом году, что я человек, который по базовым признакам нормальный. Но на самом деле я не знаю, где сделать прорыв, как выйти на принципиально новый уровень. Когда-то у меня были проекты, которые были лифтом, то есть существенным движением вверх. И я понял, что сейчас таких проектов у меня нет.

Тут мне приходит мысль. А если бы я позволил себе опять быть семнадцатилетним безбашенным мальчишкой, о чем бы я подумал? Ответом было: Америка. Следующая мысль – страшно. Индикатор, если страшно, значит, там есть что-то интересное.

Дальше у меня появились три оправдания. Первое – я не знаю языка. Второе – я ни разу не был в Америке. И третье – у меня там нет знакомых. У меня есть эти оправдания. Но это же хорошо. Если я даже с этими ограничениями что-то смогу сделать – это успех!

Следующее оправдание – как эту идею связать с реальностью? В рассказе это звучит захватывающе. А на практике? Мой календарь расписан по часам на два месяца вперед. Очень плотно. И это все – важные дела: клиенты, партнеры, поставщики. И тут такая странная мысль, а может в Америку поехать, на пустое место? Меня никто не поймет из моего окружения, ведь если я буду делать то, что делаю, я заработаю денег больше – и для партнеров, и для сотрудников...

Подвожу итог: страшно, миллион оправданий, идея не соотносится с реальностью. Все говорит о том, что этого делать не надо. И тогда я задаю себе главный вопрос: если я справлюсь с этим вызовом, сделает ли это меня лучше? Отвечаю: да!

Executive.ru: Что ты сделал после того, как задал себе этот вопрос и ответил на него?

П.Г.: Первый звонок – жене, второй – партнерам, третий – в визовый центр. Все, что я сейчас рассказываю, происходит за минуту, пока я жду клиента. Нереально за сутки, когда каждый день расписан, все решить и уехать на месяц. Но в 7 вечера я снова звоню в визовый центр и подтверждаю визит. Затем собираюсь и еду в США.

1 июня в свой 29-й день рождения я уже в США, пишу в Facebook пост, который начинается с фразы: «Если я сегодня этого не сделаю, если я сегодня не скажу себе «Да», я никогда этого не сделаю». Сообщаю, что я в Америке, что моя цель – за 30 дней получить контракты на $500 тыс. и открыть офис R:TA в Калифорнии. Языка я не знаю, помогите контактами. За три дня я получил более тысячи сообщений от компаний и людей из Америки.

Executive.ru: И дело пошло?

П.Г.: Сначала было ощущение эйфории. Все начинают за этим следить, подписываться, пишут ободряющие отзывы. Однако в реальности люди хотят со мной встречаться для развлечения. Им интересно встретиться, поболтать, сфотографироваться. Но бизнеса не происходит. День, второй, третий. Я – «в мыле», просыпаюсь и не знаю, где буду засыпать. Мы каждое утро выходим из отеля с чемоданами. Это очень большой стресс. Друзья в Facebook пишут: «Ну, что там, как? Уже порвал всех?».

В какой-то момент я понял: то полезное, что, как я думал, я могу предложить, в Америке никому не нужно. В России есть культ красивых сайтов. Но если вы зайдете на сайт обычной американской средней компании, вы увидите, что он сделан хуже, чем сайты в 1990-е годы. У них вообще нет культа красивого сайта. Пример. В Нью-Йорке мы заказываем суши. Захожу на сайт по доставке суши, который значится в рейтинге под №1. На сайте даже нет фотографий еды, меню чуть ли не в Excel. Как понять, что вообще такое «Исуконашмано»? И это сайт номер один!

сайт

Хорошо, думаю, первый настолько крутой, что ему дизайн не нужен. Захожу на второй. Ты его увидишь – плакать будешь. Там красно-желтая кнопка мигает – Online Order, и музыка играет.

сайт

А я не мог понять. Приходил, говорил клиентам – смотрите: юзабилити, дизайн… Я думал, что мы делаем так же круто, как они, только дешевле. А у них другие ценности. Их интересует только конверсия. Они более практичные, чем мы. Нам важно, чтобы богато-красиво. Если раньше это вытекало в большие люстры, то теперь в красивые сайты.

У банков в США нет нормальных мобильных приложений. В Америке до сих пор значимая доля оплаты идет выписными чеками. Наш образ того, как устроен бизнес там, не соответствует реальности. Так же, как в Европе думают, что все жители России – олигархи, мы думаем, что в США все компании супертехнологические.

Да, США – родина Google, Apple. Такие компании там есть. Я был в офисе Facebook. Это сногсшибательно. Компания построила город на 10 тыс. человек. По нему ездят автобусы, в центре города стоит банк, несколько ресторанов, прачечных, парки для детей. Некоторые сотрудники живут в этом городе. Есть такое, но это не вся Америка. В США есть деревни, и есть бомжи.

Executive.ru: Чем американский рынок digital-маркетинга отличается от российского?

П.Г.: Американцам нужно другое. Рынок гораздо больше, количество предложений на рынке и конкуренция больше. У нас агентства мыслят категориями full service (агентства полного цикла, оказывающие весь спектр услуг в комплексе – Executive.ru), а там, если говоришь, что твоя компания делает все, над тобой смеются – как над врачом, который заявляет, что он стоматолог, гинеколог и нейрохирург одновременно. Когда ты в Америке говоришь, что ты «врач, который во всем разбирается», вежливые люди улыбаются, но бизнеса не происходит. Там есть компании, у которых в штате 200 человек, и они занимаются только Wordpress (система управления содержимым сайта с открытым исходным кодом – Executive.ru). Таких компаний много. Они участвуют в тендерах. А есть целые компании, которые, например, занимаются только модулем «Корзина» для Wordpress.

Другой пример. Я разговаривал с IT-директором Bank of America. Он – русский. Я ему звоню, воодушевленный, рассказываю, что у нас в России классное агентство, мы занимаем такое-то место в рейтингах, сайты делаем, то делаем, се делаем. А он все спрашивает, что конкретно вы делаете? Я понять его вопроса не могу. Думаю, может он не разбирается в конкретике? Предлагаю связать меня с кем-то, с кем можно поговорить предметно. Он отвечает, что не понимает, с кем меня связать, потому что не понял мою специализацию. Я спрашиваю, сколько человек у вас работает в digital-отделе? Может, поговорить с руководителем направления? Его ответ – у нас около 15 тыс. сотрудников занимаются digital. Да у нас в России весь digital-рынок такой! После этого я перестал хвастаться, что в нашей компании 150 сотрудников.

Когда мы слышим подобные цифры, мы сразу думаем, что в США весь рынок состоит из подобных компаний, однако это не так. Рынок состоит из самых разных игроков. В США нет какого-то события, которое объединяло бы весь рынок. Там даже нет единого рейтинга агентств. Я нашел какой-то список просто по алфавиту, в котором было 2300 агентств, которые занимаются недвижимостью только в штате Флорида.

Executive.ru: Ты нашел свою нишу на рынке США?

П.Г.: Да. Там есть очень интересный сегмент рынка – средний бизнес, точнее – малый, переходящий в средний. Компании в этом сегменте объединяет одна проблема – кадровый голод: сильных специалистов «засасывают» крупные корпорации. Им там создают такие условия, что им кроме своей работы заботиться не о чем: жилье, рестораны, развлечения – все на территории компании, как в том же Facebook. Как средним компаниям конкурировать за сотрудников с Facebook? Поэтому им негде брать кадры и экспертизу. Именно в этот сегмент мы и вписались. Однако есть нюанс. Например, один из наших клиентов в США – заурядная компания, которая занимается грузоперевозками. В России грузоперевозчики – это компании с бюджетом на digital максимум несколько сот тысяч рублей. А бюджет нашего американского клиента на digital-маркетинг больше, чем у средних автомобильных брендов в России – $100 тыс. в месяц.

Этот рынок мы нашли, он большой, и я с удовольствием им делюсь: пусть появится конкуренция. Потому что, если мы не одни будем этот рынок копать, будет, у кого учиться. Мы будем помогать предпринимателям из России работать с американскими брендами. Там есть миллион ниш.

Executive.ru: Ты рассказал об отличиях. Теперь расскажи о сходствах наших рынков.

П.Г.: Похожи мы тем, что, если ты хорошо работаешь, если ты делаешь все вовремя, тебя ценят. Если ты даешь более низкие цены и лучше продукт, тебя любят. Если ты выстраиваешь хорошие человеческие отношения, с тобой с удовольствием работают. Американцы – не инопланетяне. Не надо выдумывать, что они какие-то другие. У тебя должно быть конкурентоспособное предложение, ты должен быть приятным человеком, с уважением слушать людей. При этом я не эксперт в том, как работать в Америке. Я могу ошибаться, потому что я пока не стал значимым игроком в Америке. Это не так.

Executive.ru: Каков результат твоего путешествия?

П.Г.: Я не добился своей цели. Тогда я собрал подтвержденные контракты на сумму $236 тыс. Половину этих денег мы не получили, не хватило экспертизы на американском рынке, сказался языковой барьер и так далее. Но половину мы сделали хорошо, и сейчас я понимаю, что это хороший результат.

Наше предложение для американского рынка такое. Если вы компания, которая тратит на Google AdWords хотя бы $10 тыс., мы делаем бесплатный аудит, даем бесплатную неделю, то есть работаем за свой счет. И если показываем динамику роста продаж, вы начинаете нам платить. Это предложение помогло стартовать, со мной стали говорить про бизнес. Что-то у нас не получилось, а что-то получилось. И мы начали учиться. Год мы потратили на то, чтобы наладить производственный механизм, то есть – на понимание того, как работают, чем отличаются настройки трафика, конверсии, ключевые слова и так далее. Там есть лингвистические отличия, которые ты чувствуешь не всегда. Сегодня мы уже в этом смысле прокачались, и во всех проектах, за которые взялись, есть хороший результат.

Executive.ru: Что изменилось за год? Появились новые клиенты?

П.Г.: Да. Мы недавно презентовали кейс, о том, как в два раза вырастили продажи в американских компаниях. Но пока я не оцениваю эту историю как успешную. В Америке мы абсолютно незаметны. Там есть digital-компания, у которой агентская комиссия $385 млн в год. Это – четверть оборота «Яндекса». А это только комиссия, то есть оборот этого рекламного агентства надо умножать примерно на десять. В этой компании работает 3500 сотрудников, и эта компания даже не №1 в Америке.

Executive.ru: Сейчас в Америке ты в основном работаешь с русскими или с американцами?

П.Г.: 50 на 50.

Executive.ru: Этот кейс как-то помог бизнесу R:TA в России?

П.Г.: После этого события многие из тех, кто относился к нам нейтрально, стали относиться к нам позитивно. Мой коллега из другой компании тоже говорит, что, когда они открыли офисы в других странах, в России к ним стали относиться с большим уважением. Вопрос положения компании. Если тебя и так знают, то ничего сильно не поменяется. Но если ты растущая, только начинающая компания, то, наверное, это влияет больше.

Executive.ru: Чему ты научился в этой истории?

П.Г.: В R:TA я в основном занимался стратегией. В США я поехал в том числе и потому, что мне не хватало фронтовой, земной работы. Там мне надо было с утра до вечера общаться с людьми, рассказывать про компанию и т.д. Не кораблем управлять, а грести веслами.

Есть вещи, которые просты, но не все их знают. Например, твоя компания – это то, что ты можешь рассказать про нее за 30 секунд. Вот этому я научился. То же самое у всех сотрудников. Если ты хочешь узнать, что представляет собой твой бизнес, надо дать всем сотрудникам за 30 секунд рассказать о компании.

Второе. Я понял, что есть фундаментальные убеждения на ментальном уровне. Например, в России мы считаем, что связи решают все. Поэтому мы все встречи начинаем с разговора о том, кто кого знает. А в США все решает уникальность, она более важна, чем связи. Связи там очень легко нарабатываются. Там ты можешь написать практически любому человеку и назначить встречу: люди открыты к общению. Я просто написал в LinkedIn маркетинг-директору L’Oreal, и он пригласил меня в офис. Нет барьеров. Я там встречался с людьми очень высокого уровня – очень богатыми, долларовыми миллионерами. Они легко готовы общаться. Но главный вопрос, который они тебе задают: в чем ты уникален?

Мы в России не живем с этим вопросом. Он у нас подразумевается, но он не возведен в абсолют. Мы понимаем, что самые богатые в стране люди – олигархи, потому что у них правильные связи или родственники. Такова наша история успеха. А в США история успеха основана на уникальности. Сделал что-то, чего не было, но при этом оказалось масштабным, что нужно всем.

Executive.ru: Здесь это применимо?

П.Г.: Да. Но, чтобы это работало, ты сам должен начать так мыслить. Так должна мыслить твоя команда, партнеры.

Executive.ru: Какой первый шаг нужно сделать, чтобы начать работать на американском рынке?

П.Г.: Нужно поехать туда и просто познакомиться с теми, кто добился там успеха. Их много: 10% населения Нью-Йорка – русские. И они там живут и зарабатывают. Мы сейчас готовим проект, сутью которого будет поездка в Америку и знакомство с местными успешными людьми.

https://www.ok.ru/samostoyatelniyturism/topic/65730474953560
#Aviasales

Дорогие наши друзья, мы заметили, что многие наши читатели не могут найти заявленные в темах цены на перелеты в поисковике http://www.aviasales.ru/?marker=95297 и задаются вопросам "Где же вы нашли такие цены? Мы ничего не видим!". В связи с этим наша Юленька решила поделиться своими хитростями поиска дешевых авиабилетов в данном поисковике!!!
Итак, базовые принципы работы с этим авиапоисковиком, думаю, специально разъяснять не нужно — указали город вылета и прилета, диапазон дат и увидели цены. А вот о фишках и хитростях как найти дешевые билеты на aviasales я с удовольствием расскажу в этой статье. Предвосхищая вопросы: сервисом сама пользуюсь. Проблем с купленными билетами не было. Карта низких цен Если куда ехать вы не знаете, и вас волнуют цена перелета и визовые вопросы, то для вас инструмент — Карта низких цен http://map.aviasales.ru/?marker=95297 . Отмечаете нужные вам параметры — например, вы хотите улететь из Москвы, у вас нет шенгенской визы и есть максимум 30 тысяч рублей на билет. Спустя несколько секунд система покажет вам, куда вы можете отправиться со своими желаниями и возможностями)
К сожалению, эти данные строятся на основе находок пользователей за последние 48 часов, и не всегда тут можно увидеть самые интересные цены, но я очень рекомендую пользоваться Картой не сколько для получения конкретных цен, сколько для расширения кругозора! Так вы сможете получить свежие идеи для будущих путешествий, а возможно, даже откроете для себя новые города и может быть даже страны!)) И здесь только доля шутки. Много ли людей рассматривают Иран для познавательной поездки? А Армению или Бейрут? Проверьте заинтересовавшие вас города в Календаре низких цен. Глядишь, и часть поездки уже будет спланирована! Календарь низких цен Если вы знаете, куда хотите поехать, и желаете купить билет как можно дешевле — в первую очередь смотрите в Календарь низких цен. https://www.aviasales.ru/calendar?marker=95297
Выберите направление, месяцы, в которые возможна ваша поездка и примерное количество дней на путешествие. Через несколько секунд вы получите информацию о ценах на билеты в нужный вам период. Информация строится на тарифах, которые нашли пользователи за последние 48 часов, поэтому самые точные и полные показатели будут на популярных направлениях примерно за 2-3 месяца до полета. На примере показан поиск билетов из Москвы в Таиланд.
Ставим сигнализацию на снижение цены Вот, например, ищите вы перелет Москва — Бангкок — Москва на февраль и видите, что самый дешевый билет с пересадкой стоит 34 тысячи с хвостиком. Хоть это и горячий сезон, но все равно можно еще поискать что-нибудь дешевле. Для этого подписывайтесь на специальную рассылку-информатор о снижении цены на данном направлении.
Прямо в списке полетов вы можете перейти по ссылке на Календарь низких цен https://www.aviasales.ru/calendar?marker=95297 — в этом случае вы увидите не весь месяц, а график цен в соседние от выбранных вами дат. Это очень удобно — не нужно тыкаться как слепой котенок, а можно сразу изменить дату на один-два дня и получить более дешевый вариант. Вот, например, как в нашем примере — если лететь не 19-го, а 18-го февраля, на одном билете экономится сразу несколько тысяч.
Но тут есть нюанс — если это направление в эти даты никто недавно не искал, то на графике будут серые даты — такие, когда цена билета неизвестна. Тут, если хотите, можете сами попробовать. Спецпредложения Если цена билетов не радует и хочется чуда, загляните в отдельный раздел — Спецпредложения https://www.aviasales.ru/offers/?marker=95297 . Тут все стандартно и иногда можно наткнуться на что-то стоящее, как например, полет из Москвы в Ереван за 10 тысяч с копейками туда и обратно. От всей души желаю вам хороших и ярких путешествий! А чтобы вы действительно извлекли пользу из этой статьи, а не просто прочитали и забыли — постарайтесь применить свои новые знания в течение ближайших 72 часов — выделите время, просто полазьте, например, по Карте низких цен http://map.aviasales.ru/?marker=95297 и помечтайте, куда бы вам хотелось улететь! Всем отличного настроения! Где и как найти недорогое жилье в новом городе? Искать отели лучше через https://www.hotelscombined.com/?a_aid=154275 и http://hotellook.ru/?marker=95297, которые позволяют сравнить цены по десятку систем бронирования таким как booking.com. Если вы хотите остановиться в апартаментах, загородном доме (вилле) или снять комнату от хозяев (очень часто это выходит намного дешевле отеля и даже хостела) – попробуйте Airbnb (для новых пользователей, зарегистрировавшихся по ссылке скидка на первое бронирование – 20 евро). Вот ссылка на скидку www.airbnb.ru/c/4b6dda?s=8. И инструкция-отчет как наша Юленька начала пользоваться сервисом по бронированию жилья AirBnb http://www.ok.ru/samostoyatelniyturism/topic/65362376805208 !!! Ставим КЛАСС, делимся с друзьями и путешествуем вместе почти БЕСПЛАТНО!!!
Практически каждый гражданин нашей страны может воспользоваться правом на условно бесплатное получение земли, но заплатить некоторую сумму при этом все же придется.
Наиболее распространенные схемы получения земли:
• Осуществить самозахват ничейного участка и построить на этой земле дом. В том случае, если по прошествии 3-х -10-ти лет (в разных регионах эта цифра разнится) никто не оспорил ваше право на пользование данным участком – можно обращаться к местным властям и оформлять его в собственность.
Данная схема имеет очень большой минус – в самый неподходящий момент могут объявиться возможные собственники земли или в оформлении участка возникнут другие трудности и тогда возведенный на ней дом объявят незаконной постройкой.
• Подать заявку на обладание участком местным властям и стать победителем аукциона. Более обременительный, но гораздо менее рискованный способ предполагает от гражданина РФ выполнение следующих действий:
1. Найти подходящий участок земли и выяснить с помощью публичной кадастровой карты России имеет ли он какие-либо обременения вроде кадастрового паспорта
2. Уточнить информацию у землеустроителя, заодно взяв справку о том, что земля находится в государственной собственности и на ней отсутствуют постройки
3. Выяснить, к какому району относится приглянувшийся участок и подать заявление в соответствующий орган, в котором указать, для каких целей вам необходима земля
4. Получить от местных властей направление на проведение геодезических работ и получение кадастрового паспорта, оплатив эти услуги
5. Инициировать небольшую публикацию в местной гос. газете о проведении аукциона на владение участком (чаще всего желающих не находится, или же вы вступаете в торги с другими участниками)
6. Получить на руки заключение и документы о купле/продаже, и обратиться с ними к местным властям для оформления окончательного права на собственность.
В этом случае вам придется оплатить расходы на геодезические работы, кадастровый план/паспорт, оформление и возможно, участие в аукционе, но такие траты не могут сравниться со стоимостью хорошего участка.
Регионы, в которых бесплатный участок получить легче всего
По вполне объяснимым причинам бесплатное получение участка практически невозможно в Москве и области, а вот в СПб и его окрестностях некоторые жители вполне легально оформляли собственность без льгот и больших затрат.
На данный момент наиболее лояльной к нуждающимся в земле гражданам является Новосибирская область, однако и здесь перечень незанятых участков стремительно сокращается.

Про митинги...

Если в ближайшее время кем-то будут объявляться и проводиться санкционированные митинги против терроризма - я предлагаю не поддаваться на провокации и не ходить на них.
Скажу свои пару слов в защиту гомеопатии как пациент - мне гомеопатия помогает (или не помогает, если препарат подобран неверно) вне зависимости от того, верю я в неё или нет.
Вообще я не верю ни во что и ни в кого - доверяю только своим наблюдениям и личному опыту.
Самуила Ганемана считаю гением, сделавшим открытие, по значимости сравнимое с созданием таблицы Менделеева. Но до конца не изученное научными методами - пока в науке не изобрели соответствующей аппаратуры, способной полностью исследовать все явления природы, с которыми имеет дело гомеопатия, и полностью объяснить их научными методами. Но это проблема не явления природы и не науки гомеопатии, а отсутствия разработанных научных методов и изобретенных приборов. В каменном веке не было приборов для передачи звуковой информации на дальние расстояния посредством радиоволн, и об электромагнитных волнах люди вообще не имели никакого представления, но это не значит, что во времена каменного века электромагнитные волны в природе отсутствовали.
Считаю, что за признанием РАН гомеопатией как лженауки стоят интересы фармацевтических компаний (продающих в аптеках и прописывающих в поликлиниках лазолван вместо амброксола), ну и отчасти недалекость масс населения, готовых покупать в аптеках прописанный или разрекламированный лазолван вместо амброксола, или вообще лечить простуду алкоголем (в действительности не потому, что и правда помогает, а потому, что не прочь лишний раз выпить, а тут как раз повод есть - заболел), но при этом считать гомеопатию ненаучной, т.к. лично им она не помогла (после того, как увидели по телевизору рекламу оциллококцинума, купили его в обычной аптеке, где продают также лазолван, и он им не помог - только к гомеопатии как к науке это всё не имеет никакого отношения).
Гомеопатические же монопрепараты, которые можно купить в специализированных гомеопатических аптеках (чаще всего по предварительному заказу на изготовление), стоят сущие копейки - рублей 10-20-30-60р. за баночку. Только эти препараты не рекламируют по телевизору или на плакатах в метро, как оциллококцинум или лазолван. И они работают - при правильно подобранном подобии к картине текущего психофизиологического состояния человека (и соответственно, не работают при отсутствии подобия, как это может происходить в случае с комплексным оциллококцинумом).
Да, и при этом я разделяю позицию, что большая часть БАДов (особенно дорогих) являются пустышками.
Но гомеопатия - это именно наука, и БАДы к гомеопатии не имеют никакого отношения.
Источники:
http://ebooks.grsu.by/pedpsihologia/a-n-leontev-o-nekotorykh-psikhologicheskikh-voprosakh-soznatelnosti-ucheniya.htm
http://psychlib.ru/mgppu/hre/hre-0052.htm


Психология обучения

А. Н. Леонтьев О некоторых психологических вопросах сознательности учения

(Советская педагоги­ка. - 1946. - № 1 . - С. 65 - 72.)




Задача настоящей статьи заключается в том, чтобы кратко изложить некоторые итоги исследований в обла­сти конкретной психологии сознания, которые непосред­ственно относятся к проблеме сознательного обу­чения.
Психологический интеллектуализм нигде так ярко не обнаруживает своей несостоятельности, как именно в проблеме сознания.
Интеллектуалистическая трактовка сознания превра­щает сознание в простой синоним мышления, понима­ния. Но разве, в действительности, сознание и мышле­ние это — одно и то же?
Сознание и мышление не прямо, не просто совпада­ют между собой. Понятие сознания и не просто шире понятия мышления. Сознание — это не мышление плюс восприятие, плюс память, плюс умения и даже не все эти процессы, вместе взятые, плюс эмоциональные пере­живания.
Сознание должно быть психологически раскрыто ,в его собственной характеристике. Оно должно быть понято не только как знание, но и как отношение, как направленность личности человека.
Нужно отметить, что в противоположность интеллектуалистической педагогике Меймана, Лая и др. в рус­ской педагогической мысли подготавливалось полноцен­ное понимание сознания, подготавливалось тем, что об­разование рассматривалось не только как процесс, да­ющий знания, но и как процесс, формирующий отно­шение личности к действительности.
«Настоящее образование, — писал в свое время До­бролюбов,— это такое образование, которое заставляет определить свое отношение ко всему окружающему». А это и есть главное, что характеризует собственно сознательность человека.
Касаясь этого вопроса, Ушинский писал, что недоста­точно заучить слова, недостаточно понять слова, недостаточно понять даже мысли и чувства, в них заключенные: нужно, чтобы эти мысли и эти чув­ства стали внутренне определяющими личность.
В этой простой идее выражается самый главный вывод, подсказываемый живым опытом воспитания че­ловека. Поэтому она близка всем, кто, как Добролю­бов, Чернышевский, Толстой и др., предъявляли к обу­чению и воспитанию требования прежде всего со стороны формирования человека (какой нужен нам человек, каким он должен быть?), а не только лишь со стороны умений, мыслей и чувств, сообщаемых чело­веку (какие нужны уменья, идеи, чувства, какими они должны быть?).
Единственно жизненным и правдивым подходом к отдельным воспитательным и образовательным требова­ниям будет тот, который исходит из требований к человеку: каким человек должен быть в жизни и чем он должен быть вооружен для жизни?
Этот подход должен быть сохранен и в психологии.
Вот почему, изучая сознание, мы поставили перед собой вопрос о том, в чем же конкретно психологически выражается личностная сторона сознания.
Уже первые попытки исследований в этом направле­нии, предпринятые нами и нашими сотрудниками 8 - 10 лет тому назад, позволили установить некоторые пер­воначальные положения.
Оказалось, что то, как преломляется для личности человека сознаваемое им в его деятельности, зависит от того, что побуждает эту деятельность, т. е. зависит от ее мотива.
Как, однако, психологически назвать то в сознании, что отражает это личностное преломление сознавае­мой действительности?
Мы воспользовались для этого термином «смысл» и стали говорить о смысле для человека того, что сознается им, принципиально отличая поня­тие смысла от понятия значения.
Таким образом, то, как я сознаю нечто, - какой смысл имеет для меня сознаваемое мной, - определяет­ся мотивом деятельности, в которую включено данное мое действие.
Чтобы пояснить это, воспользуемся простейшим при­мером.
Допустим, что я читаю учебник анатомии. Ясно ли, понятно ли то, что я делаю? И да, и нет. Понятна цель, которую я преследую: конечно, я читаю учебник анатомии, чтобы изучить анатомию. Понятно и объек­тивное значение того, что я делаю. И все же мое действие может остаться непонятым — непонятым имен­но психологически. Чтобы действительно понять его, надо спросить, какой смысл для меня учить анатомию? А ответить на этот вопрос — на вопрос о смысле — можно только указанием на мотив, побужда­ющий меня к действию. Поэтому я и говорю, например, что мне нужно изучение анатомии в связи с моими ис­следованиями. Этим я и объясняю, чем для меня психологически является данное действие (или, вернее, целая система действий).
Смысл действия меняется вместе с изменением его мотива. По своему объективному содержанию действие может остаться почти тем же самым, но если оно при­обрело новый мотив, то психологически оно стало уже иным. Оно иначе протекает, иначе развивается; оно занимает другое место в жизни личности.
Так называемая практическая психология — та пси­хология, которой «не научно» пользуется писатель, сле­дователь и просто всякий человек, о котором говорят, что он «хорошо понимает людей», есть, прежде всего, именно психология смысла, а ее неосознанный метод заключается именно в раскрытии мотивов человеческих действий. Поэтому-то она так личностна, так конкретна и так по-настоящему жизненна.
Итак, проблема сознательности чтения выступает для нас как проблема смысла, того смысла, какой име­ют для ребенка приобретаемые им знания. А это зна­чит, что то, чем становятся знания для ребенка и как они усваиваются им, определяется .конкретными моти­вами, побуждающими его учиться. Нетрудно понять, что это — действительно так.
Допустим, что ребенок готовит урок по истории по­тому, что, пока он не закончит приготовления уроков, его не пустят гулять; допустим теперь, что он делает это потому, что он хочет получить пятерку; допустим далее, что его увлекает само содержание учебника; на­конец, допустим, что в изучении истории он видит путь к своей будущей профессии. Одинаковы ли будут во всех этих случаях результаты учения? Очевидно, нет. Различия здесь будут не только в успешности усвоения, но и в степени сознательности его — в том, какой смысл для него они приобретут.
Рассмотрим прежде всего вопрос об успешности учения, об его зависимости от того смысла, который имеет для ребенка изучаемое им.
Обычно этот вопрос связывается с вопросом о роли интереса в обучении. Чем интереснее для ребенка учеб­ный материал, тем легче он усваивается им и тем луч­ше запоминается. Проблема интереса принадлежит, та­ким образом, к числу психологических проблем, очень важных для практической педагогики. Но она нужда­ется в дальнейшем анализе, так как интерес есть яв­ление, сущность которого еще должна быть найдена. Задача этого анализа заключается в следующем: если успешность зависит от интереса, то чем же определяет­ся самый интерес?
Нередко интересы связывают с эмоциями, с потреб­ностями, иногда пытаются найти зависимость интересов от мышления; чаще же всего довольствуются критикой «односторонних» теорий, не давая, однако, никакого положительного решения проблемы. Это происходит по­тому, что остаются нераскрытыми объективные отноше­ния, создающие интерес, отношения, которыми един­ственно только и можно реально управлять.
Чтобы увидеть эти отношения, надо исследовать способы управления интересами, и при том в условиях возможно более свободного их выявления. Работа с детьми во внешкольных учреждениях представляет для этого наилучшие условия. В предпринятых нами экспе­риментальных исследованиях мы и поставили перед собой задачу изменить, исходя из теоретического анализа структуры деятельности, направленность детей на те пли иные цели, направленность, в которой, собственно, и выражается интерес.
Приведем некоторые полученные нами данные.
Признанным недостатком работы авиакружка одного из домов пионера было то, что его более молодые участники, работая с большим увлечением по изготовлению моделей самолета, не проявляли, однако, достаточного интереса, к теоретическим сведениям, необходи­мым для сознательного конструирования. Охотно и умело выполняя даже очень кропотливую работу по выгибанию нервюр и т.п., группа начинающих авиамоделистов очень мало интересовалась теорией полета; многие не могли правильно ответить на вопрос о том, почему самолет держится в воздухе, что такое «лобовое сопротивление» и т.д. Никакая агитация за необходимость понимания теоретической стороны дела не приводила к успеху, и даже читая популярную авиалитературу, дети «вычитывали» в ней почти исключительно сведения, имеющие чисто практический характер.
Задача состояла в том, чтобы вызвать у молодых кружковцев активный интерес к физике полета. После некоторых пробных поисков работа экспериментальных групп была перестроена следующим образом. Вместе обычной задачи — сделать простейшую модель — перед детьми ставилась несколько другая: «налетать» с по­мощью построенной модели известное расстояние по прямой. Этим создавался некоторый новый мотив дея­тельности «кружковцев». Дети строили модели, а затем и определенные дни всем предоставлялась одинаковая возможность производить «зачетные запуски», резуль­таты которых постепенно суммировались на доске. По­сле того, как модели были собраны, устраивался первый запуск, затем после известного перерыва, предо­ставлявшегося для усовершенствования моделей, запуск вновь повторялся, и его результаты складывались с первыми и т.д. до тех пор, пока чья-нибудь модель не «налетала» заранее условленного расстояния.
Внесенное изменение дало чрезвычайно большой сдвиг в деятельности кружковцев. Новая задача принималась ими столь же охотно, разумеется, как и прежняя; однако, в отличие от прежней, она, действуя как мотив, придавала для них смысл таким вопросам, ко­торые объективно являлись уже теоретическими. Поче­му модель забирает круто вверх, а потом стремительно, не пролетев и двух метров, падает? Что требуется в ней к следующему запуску? Нужно в этом разобраться, нуж­но спросить совета у инструктора, обсудить. Оказыва­ется, необходимо, чтобы угол атаки был меньше. Ин­структор чертит стрелки — векторы вперед, вверх, вниз; одни стрелки растут, другие уменьшаются. Ясно: при этих условиях самолет неизбежно падает. Это — очень интересно. И теперь, когда рука отгибает плоскость модели, то в голове у юного конструктора соотношение этих стрелок.
Насколько резок был эффект, достигнутый путем изменения мотива деятельности, видно из следующего: до реконструкции работы авиакружка число работав­ших в кружке составляло 7 человек в день; после ре­конструкции— 40 человек.
Теоретический итог этих исследований столь же ясен, как и их фактические результаты. Новый мотив придает смысл тому содержанию, которое прежде не имело для ребенка существенного, адекватного смысла, хотя, может быть, он и понимал его важное объектив­ное значение.
Мы можем резюмировать сказанное в одной очень простой идее: в идее зависимости познавательных со­держаний сознания от отношения к познаваемому. Это старая, можно сказать, классическая для нашей педагогики идея. Поэтому задача психологии состоит здесь, разумеется, не в том, чтобы «обосновать», а в том, чтобы попытаться научно-психологически рас­крыть ее и, прежде всего,- подойти к этой идее в од­ном из самых важных ее пунктов: со стороны вопро­са о путях формирования сознательности знаний. Принцип сознательного обучения включает в себя тре­бование ясного понимания ребенком того, почему, зачем надо учиться. Нужно, чтобы ребенок понимал, что учиться надо для того, чтобы стать полноценным членом общества, достойным его строителем, защитни­ком своей родины и т. д., что учиться — долг ребенка. Разумеется, что все это бесспорно. И тем не менее это требование все же является недостаточным.
Оно недостаточно потому, что сводит весь вопрос к пониманию ребенком того, зачем надо учиться.
В действительности же понимание этого — только пред­посылка, только условие сознательности учения.
Можно ли объяснить ребенку, почему необходимо учиться? Конечно, можно, и нужно это сделать; даже младший школьник способен понять это. Дело, однако, и том, что не только понимание объективного значения и изучаемого характеризует степень сознательности усвоения, но и тот смысл, который оно приобретает для ребёнка. Неразличение того и другого является не только южным психологическим, но и опасным, так как содействует порождению в практике грубейшего «интеллектуалистического» формализма.
Конечно, первоклассник, второклассник знает, зачем он учится, знает, зачем вообще нужно учиться. Но разве это заставляет его внимательно слушать учителя и тщательно выполнять домашние задания? Нет, это — не так. Реально его побуж­дают учиться другие мотивы: может быть, он просто хочет научиться читать, писать и считать; может быть, он хочет получать пятерки; может быть, он хочет под­держать свою репутацию в семье, в классе, в глазах учителя. А что определяет собой смысл, какой для ребенка имеет изучаемое им: то, что он знает о необхо­димости учиться, или же реальные мотивы его уче­ния? Согласно нашему общему положению, смысл, который приобретает для ребенка предмет его изучения, определяется реальными мотивами его учебной деятель­ности. Этот смысл и характеризует собой сознатель­ность усвоения им знаний. Значит, недостаточно, чтобы ребенок усвоил объективное значение данного учеб­ного предмета, безразлично — теоретическое или прак­тическое, но нужно, чтобы он соответственным образом и внутренне отнесся к изучаемому, нужно воспитать у него требуемое отношение к учению. Только при этом условии приобретаемые им знания будут для него живыми знаниями и, в свою очередь, определят его от­ношение к миру.
Только при условии возникновения собственно познавательных мотивов возможно действительное, а не фор­мальное овладение теоретическими знаниями.
В сущности говоря, формальное преподавание — это и есть такое преподавание, при котором учитель не за­ботится о том, какой смысл для его учеников имеют те знания, которые он им сообщает, и не воспитывает надлежащего отношения к этим знаниям.
Таким образом, если взять вопрос о сознательности в его более общем виде, то его нужно ставить не так, например: способен ли ребенок понять, что такое оте­чество? а так, как его ставил Добролюбов: может ли ребенок «вместить в себя» отечество? За внешним различием слов здесь кроется огромное психологическое различие. «Вместить в себя» — это не то же самое, что понять. Что значит понять, и на основании чего обычно судят о понимании? На основании умения объяснить, рассказать, написать сочинение на данную тему. Но это уменье еще не является свидетельством того, что рас­сказанное сделалось для ребенка внутренне своим, что оно действительно «вместилось в его личность».
****
В овладении учебными предметами, как и в овладе­нии всяким знанием вообще, как и в овладении наукой, решающе важно то, какое место в жизни человека за­нимает само знание, — является ли оно для него частью его действительной жизни или только внешним, навя­занным условием ее. «Науку, — писал Герцен, — надоб­но прожить, чтобы не формально усвоить ее»; и в учении тоже, — чтобы не формально усвоить, нужно не «отбыть» обучение, а «прожить» его; нужно, чтобы обу­чение вошло в жизнь, чтобы оно имело жизненный смысл для учащегося.
Даже в обучении навыкам, обыкновенным двига­тельным навыкам, это — тоже так. Даже приемами шты­кового боя нельзя как следует овладеть, если нет к этому внутреннего отношения, нет мотива, и все выгля­дит тогда, как голая техника «длинных уколов» и «ко­ротких уколов», «отбивов вверх» и «отбивов вниз». Даже здесь нужно старое классическое «рассердись», которое испокон веков требовалось от солдата русскими командирами.
Конкретные задачи воспитания сознательного отно­шения к тому, что изучается, различны для разных сту­пеней развития ребенка. Найти эти задачи — значит дать перспективу воспитанию сознательности. Из того, что уже было сказано нами, следует, что поскольку смысл меняется вместе с мотивом и в зависимости от него, задачи эти должны ставиться, как задачи разви­тия, воспитания мотивов учения. Эти мотивы фор­мируются в действительной жизни ребенка; единству жизни соответствует единство мотивационной сферы личности, поэтому мотивы не могут развиваться по изо­лированным, не связанным друг с другом линиям. Речь должна идти, следовательно, о воспитании мотивов уче­ника в связи с развитием жизни, в связи с развитием, действительных жизненных отношений ребенка; только при этом условии выдвигаемые задачи будут достаточ­но конкретны и, главное, реальны.
Лучшие мастера нашей школы практически идут по этому пути. Об этом свидетельствует, например, опыт учителя Михайлова из Горьковской области, который раньше, чем начинать преподавание астрономии, го­товит, как он говорит, «почву для восприятия астро­номических знаний» путем кружковой работы. Или опыт учителя Молдавского, выступавшего на последнем Все­российском совещании по народному образованию, ко­торый тоже «готовит почву», пользуясь краеведческой работой для географии, да и не только географии, а и для других учебных предметов.
Этот опыт свидетельствует именно о том, как важ­но, чтобы преподаваемые ребенку знания имели смысл для него, чтобы навстречу этим знаниям было открыто его сердце.
Для решения проблемы недостаточно, однако, только практического опыта. Необходимо и теоретическое ис­следование.
Если подходить к нему со стороны психологии, то для этого должны быть, прежде всего, выяснены основ­ные стадии развития мотивов деятельности ребенка, которые и образуют ступени развития «смысла», ступени формирования его созна­тельности. Вместе с тем необходимо найти психологические законы превращения мотивов более примитивного типа в мотивы все более сложные — изучить зако­ны рождения тех высших мотивов, которые придают жизни человека возвышенный, подлинно человеческий смысл. Таковы задачи, над которыми надо работать сейчас психологии и над которыми она начала ра­ботать.
Второй большой, хотя и гораздо более узкий и спе­циальный вопрос, который ставит анализ процесса сознавания учебного материала, это — вопрос о том, что сознает ребенок в этом материале.
На первый взгляд вопрос этот может показаться со­вершенно бессодержательным. В самом деле, ребенок, внимание которого привлечено к тому или иному учеб­ному материалу, очевидно, именно данный материал и сознает. В действительности, однако, вопрос этот за­служивает самого пристального рассмотрения.
Возьмем простейший пример из практики обучения правописанию. Ребенку дают упражнение для усвоения правописания слов с непроверяемыми гласными. Для этого он должен прочитать загадку, нарисовать отгад­ку, а потом подписать под своим рисунком текст загад­ки. Это упражнение, очевидно, рассчитано на то, чтобы обеспечить сознательность списывания, и оно действи­тельно не может быть выполнено «механически». Чтобы нарисовать отгадку, ребенок должен обязательно созна­вать текст загадки. Следовательно, ребенок, подписы­вая загадку под своим рисунком, списывает текст, со­держание которого им предварительно полностью со­знано.
Подойдем, однако, к рассматриваемому примеру с другой стороны и поставим вопрос так: для чего да­ется данное упражнение? Конечно, оно дается не для того, чтобы научить ребенка понимать загадки. Его прямая задача — сознательное усвоение орфограмм. Но что необходимо сознает ребенок, выполняя это уп­ражнение, т. е. сознавание чего оно гарантирует? Оче­видно, сознавание мысли, выраженной в тексте загад­ки. Сознавание же орфографической стороны тек­ста в данном упражнении как раз ничем не обеспечи­вается. Ведь единственное слово, по отношению к кото­рому в сознании ребенка мог бы возникнуть вопрос об его орфографии, это — слово-отгадка, но именно его-то ребенок и должен не написать, а изобразить- с помощью рисунка, и как раз не в нем содержится изучаемая ор­фограмма. Текст же самой загадки, который содержит изучаемую орфограмму, ребенок может переписать со­вершенно «механически», т. е. не сознавая его орфогра­фической стороны. Получается, следовательно, что ма­териал этого упражнения действительно всегда созна­ется, но только ребенок сознает в нем совсем не то, что требуется для сознательного овладения именно право­писанием.
В этом случае, как и во многих других, мы имеем дело с несовпадением того, что ребенок должен со­знавать в учебном материале в соответствии с опреде­ленной конкретной педагогической задачей, и того, что является действительным предметом его со­знания.
Почему психологически возможно такое несовпаде­ние? Оно возможно потому, что наличие того или иного содержания в поле восприятия не означает еще, что это содержание сознается: в приведенном примере ребенок, конечно, обязательно воспринимает соответствую­щие орфограммы, но они вовсе не становятся столь же обязательно предметом его сознания.
В этом частном случае выражается лишь общее по­ложение об относительной узости сознания. Сознаю ли я, например, неровности тротуара, по которому иду, дви­гающихся мне навстречу людей, предметы, выставлен­ные в витринах магазинов, на которые я бросаю свой взгляд, и т.д., в то-время, когда я поглощен беседой со своим спутником. Предметом моего сознания является в данном случае содержание того, что мне рассказывает мой собеседник. Значит ли это, однако, что я и не воспринимаю окружающего? Мои движения, все мое поведение на улице находятся в точном соответствии с происходящим вокруг меня, и, следовательно, я воспри­нимаю его.
Субъективно, по непосредственному самона­блюдению воспринимаемое и сознаваемое, однако, не­различимы: дело в том, что как только я спрашиваю се­бя, сознаю ли я данное явление, так - уже тем самым - оно становится предметом моего сознания, сознается. Этот психологический факт и лежит в основе впечатле­ния о якобы прямом совпадении отчетливо воспринима­емого и сознаваемого. В действительности же круг со­знаваемого относительно весьма узок.
Сознание является у современного человека «всеоб­щей формой» психического отражения им мира, но из этого следует только то, что все может стать при определенных условиях предметом его сознания, а вовсе не то, что всякое психическое отражение имеет у него форму сознавания. Поэтому вполне правомерно поста­вить такой вопрос: какие же из бесчисленных и много­образных явлений, воспринимаемых человеком, сознаются им?
Если исходить из того, что сознавание учебного ма­териала является необходимым условием обучения, — а это бесспорно (и мы увидим еще всю важность это­го), — то тогда мы должны уметь совершенно точно от­ветить на этот вопрос.
Самый простой ответ заключается здесь в ссылке на внимание. Но это — мнимый ответ, потому что сей­час же возникает вопрос о том, на что же именно в вос­принимаемом материале направляется внимание. Отве­чая так, мы воспроизводим прежний вопрос, но только выраженный другими словами.
Опираясь на имеющиеся у нас данные, мы можем' сделать попытку ответить на этот вопрос несколько иначе.
Генетическое исследование сознания показывает,- что актуально сознается только то содержание, которое за­нимает совершенно определенное место в деятельности. Какое же именно?
Во всякой деятельности человека, — все равно, внеш­ней или внутренней, — могут быть выделены отдельные, реализующие ее целенаправленные процессы. Условим­ся называть эти целенаправленные процессы дейст­виями, а то, на что действие направлено, как на свой результат, условимся называть предметом действия или иначе — непосредственной целью его.
Оказывается, что актуально сознаваемым является только то содержание, которое выступает в деятельности субъекта в качестве предмета ( = непосредственной це­ли) того или иного его действия.
Применительно к нашему вопросу это значит, что для того, чтобы определенное содержание было необходимо осознано учеником, нужно поставить перед ним за­дание так, чтобы это содержание стало предметом его действия.
************
Итак, еще раз: актуально сознается, т. е. становится центральным для сознания и сознательно усваивается только содержание, на которое направлено то или иное действие ученика — внешнее или внутреннее.
Это положение звучит немного парадоксально. Ка­жется, что оно слишком суживает круг сознаваемого. Тем не менее, оно является совершенно точным. Нужно только заметить, что речь идет об актуальном сознавании, т.е. не о контроле того, что уже стало созна­тельным, но о сознавании, так сказать, наново. Поэтому наше представление о процессе сознавания будет крайне неполным, если мы не внесем в него по крайней мере одного уточнения.
Допустим, что перед учеником стоит такая непос­редственная цель: выразить в письменной форме свою мысль. Тогда, согласно общему правилу, предметом его сознания будет именно сама мысль, ее выражение в словах. Конечно, ученик будет так же воспринимать и изображение букв, которые он пишет. Но восприятие каллиграфической стороны письма в данном случае за­нимает особое место: она не сознается актуально, но и не является не сознаваемой вовсе, как, например, те суставно-мышечные ощущения, которые руководят движениями перемещения пишущей руки. Можно сказать, что, не сознаваясь актуально, эта сторона, однако, созна­тельно контролируется.
Какое же содержание может сознаваться в этой особой форме — в форме лишь «сознательно контроли­руемого»?
Мы имеем возможность ответить на этот вопрос опять-таки совершенно точным положением. Но для этого нам придется сделать еще один шаг в анализе строения деятельности.
Обычно всякая цель дана в определенных условиях. Поэтому действие должно отвечать не только своей не­посредственной цели, но также и тем условиям, в кото­рых эта цель дана и которые определяют самый спо­соб выполнения действия (или, как мы обычно гово­рим, операцию).
Так, например, если передо мной стоит цель: выра­зить мысль, то в зависимости от конкретных усло­вий, в которых эта цель возникла, соответствующие спо­собы сделать это могут в одном случае состоять в опе­рациях устной речи, а в другом случае — в операциях речи письменной.
Оказывается, что сознательно контролируемыми яв­ляются именно операции и те условия, которым они от­вечают. Однако сознательно контролироваться могут далеко не все операции и их условия, а лишь те из них, которые сформировались путем превращения из прежде -самостоятельных целенаправленных действий.
Наоборот, операции, которые возникли иным пу­тем, — путем фактического прилаживания к условиям действия или путем простого подражания — могут ста­новиться сознательно контролируемыми только в том случае, если прежде станут предметом действия и будут актуально сознаны. Тогда, вновь превратившись в опе­рации, они приобретут эту замечательную способность. Ребенок, еще не обучившийся в школе родному язы­ку, тем не менее практически полностью владеет грам­матическими формами; дети никогда, конечно, не делают ошибок типа «лампа стояли на столом», т. е. в своей речевой практике они совершенно правильно склоняют, спрягают и согласуют слова. В результате какого же процесса ребенок научается это делать, т. е. каким пу­тем овладевает он этими речевыми операциями? Как известно, он овладевает ими в процессе именно факти­ческого приспособления своей речи к тем языковым условиям, в которых она протекает, т.е. в процессе «при­лаживания», подражания. Поэтому те грамматические формы, которыми ребенок столь совершенно пользуется в качестве способов речи, не способны, однако, сознательно контролироваться им. Для этого они прежде должны стать предметом специального отношения к ним ребенка — предметом специальных целенаправленных действий. Вот почему ребенка и нужно обучать грам­матике, хотя в своей речевой практике он ею уже владеет, — и это нужно делать, конечно, вовсе не только для обучения орфографии, но и для того, чтобы и речевые операции могли быть сознательно контролируемы и управляемы.
Итак, мы можем сформулировать следующее правило: для того, чтобы то или иное содержа­ние могло быть сознательно контролиру­емым в условиях, когда актуально сознаваемым является другое содержание, нужно, чтобы это содержание прежде стало предметом специального действия. Вот наиболее простой пример:
Допустим, что ученик в письме слишком сильно на­клоняет назад «хвосты» у букв д и у; просто указать, ему на это еще недостаточно; когда он будет снова писать, например, диктант, он опять упустит то, как у него выходят «хвосты» этих букв — не сможет отдавать себе в этом отчета, так как актуально сознаваемой для него будет орфографическая сторона текста. Другое дело, если он сделает некоторое число специальных уп­ражнений, в которых предметом его действия и, следо­вательно, предметом актуального сознания будет имен­но правильное начертание букв. Тогда, войдя снова в структуру целостной деятельности, начертание этих букв сделается подконтрольным, управляемым. По­скольку в данном примере мы имеем случай фикси­рованной операции, т.е. случай навыка, то указан­ное действие нужно повторить несколько раз. В тех же случаях, когда перестраиваемая операция не является фиксированной, многократные повторения, конечно, не нужны.
Рассмотренные отношения между актуально сознава­емым содержанием, содержанием, лишь «контролируе­мым сознательно», к содержанием, хотя и воспринимае­мым, но тем не менее вовсе не входящим в круг созна­ваемого субъектом, позволяют уточнить еще одно требование, вытекающее из принципа сознательности. Мы имеем в виду требование сознательности результата обучения.
Если подойти к этому требованию, предварительно не раскрыв его психологически, то тогда оно представ­ляется весьма противоречивым. Ведь огромное число умений, знаний, которые приобретаются учащимися в школе, должны вооружить его, служить ему, но отнюдь не должны загромождать его сознания. Недаром гово­рят, что грамотным следует считать не того человека, который может написать грамотно, но того, который пишет грамотно, вовсе об этом не думая. Я пользуюсь орфографическими правилами, но они не должны всег­да занимать моего сознания. Если бы все наши знания и умения всегда приковывали к себе наше сознание, было бы вообще невозможно писать сочинения, решать трудные задачи и даже логически рассуждать и т.д. Тем не менее совершенно правы те, которые считают, что дидактическое требование сознательности должно быть безоговорочно распространено на результат всякого обучения.
Противоречивость этого требования разрешается ре­альной диалектичностью самого строения сознания. Она разрешается в тех динамических отношениях, которые связывают между собой актуально сознаваемое и «со­знательно контролируемое». Например, ребенка нужно учить арифметике так, чтобы арифметические опера­ции обязательно были сознательными, но это значит, что они должны не просто наполнять собой сознание, а лишь занимать в нем «в надлежащий момент надлежа­щее место». И это относится ко всему, чему мы обуча­ем ребенка в школе — от гимнастических движений до законов физики.
Для того чтобы несколько развить сказанное о про­цессе сознавания учебного материала, воспользуемся одним специальным вопросом, который постоянно при­влекает к себе внимание детских и педагогических психологов. Это вопрос о психологии наглядности.
Так как наглядный материал очень разнообразен и может отвечать совершенно разным педагогическим за­дачам, то следует оговориться, что мы будем иметь в виду только такой материал, который используется, на­пример, при обучении арифметике, русскому языку, в занятиях по физике и т.п. Особенность наглядного ма­териала этого рода заключается в том, что он должен не просто обогащать чувственный опыт учащихся, но должен служить как бы внешней опорой тех внутренних действий, которые ребенок совершает под руководством учителя в процессе овладения знаниями. Такого рода наглядный материал сам по себе не является предметом обучения, а, следовательно, и целью учебных действий ребенка. Он только «представительствует» этот предмет: ведь ребенок учится не сосчитыванию тетрадей или яблок, а счету, знакомится не с плавающим или тонущим телом, а учится правилу плавания и за­кону Архимеда. Значит, наглядный материал представляет собой в этих случаях именно материал, в кото­ром собственно предмет изучения еще должен быть открыт, показан ученику. Поэтому вопрос о том, что должно в наглядном материале сознаваться учеником в связи с определенной педагогической задачей, высту­пают особенно остро.
*****
В задачи нашей статьи не входило рассмотрение всех вопросов сознательности учения. Мы рассмотрели только некоторые из них, представлявшиеся нам особенно актуальными. Сказанного, однако, достаточно для того, чтобы показать исключительную сложность проблемы и, следовательно, необходимость большой и углубленной работы над дальнейшим изучением теории вопроса и анализа практики решения его в конкретных условиях школьного обучения.

Profile

alexej_antipov
alexej_antipov

Latest Month

July 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com